Проливы, Сталин и Черноморский флот (часть 1)

Черное море в условиях неконтролируемости со стороны России черноморских проливов (Босфор и Дарданеллы) превращает его для России практически во «внутренний водоем», как с экономической, так - и это, прежде всего, - с военно-политической точки зрения.

Утверждение России с 18 века. как черноморской страны, автоматически ставило перед нашей Державой объективную задачу «открыть» проливы с целью свободного и беспрепятственного выхода в Средиземное море для обеспечения обороны своих южных рубежей.

(Контролируй Россия проливы - не было бы никакой осады Севастополя 1855-1854 годов).

Проблема эта для России могла быть решена только двумя путями, а именно: или захватом Константинополя (ныне Стамбула), иначе говоря, - военным; или дипломатическим - по статусу использования проливов прочими, кроме Турции, странами (в том числе и Россией) в рамках международного права на основании межгосударственных договоров.

Полный контроль над проливами - а это взятие Имперской Россией Константинополя - для западных держав было неприемлемым. В случае присоединения Константинополя к России возрастала ее геополитическая роль на Ближнем Востоке, на Балканах, да и во всем Средиземноморье. Осуществление подобной попытки - это неизбежная война не только с Турцией, но и с коалицией западных держав, всенепременно бы выступивших против России на стороне Турции.

И всё же в разные исторические периоды правители России относились к пониманию и решению этой задачи по-разному.

Император Николай I в первой половине 19 столетия, еще до начала Крымской войны 1854-1855 гг. считал, что присоединение Константинополя к России ослабит ее.

Но уже Император Александр III во второй половине 19 столетия - фактически по прошествии более чем 25 лет после Крымской войны - был категоричен в своем видении захвата Константинополя силой и решения вопроса проливами раз и навсегда в интересах России.

Однако силового решения по проливам в 19 веке - не последовало. Имперской России, в силу сложившихся внешнеполитических обстоятельств, пришлось выбирать исключительно дипломатическое поле для определения статуса проливов.

Например, по Ункяр-Искелессийский договору от 1833 года России, как союзнице Турции на тот момент, позволялось проводить военные корабли через проливы.

Однако очередное обострение так называемого Восточного вопроса привело Россию к подписанию Лондонских конвенций 1840 -1841 годов. Эти конвенции устанавливали международный контроль над проливами, сохраняя над ними суверенитет Турции. Принцип же закрытия проливов был закреплен статьями Парижского трактата 1856 года и Лондонской конвенции 1871 года.

После победы России в войне с Турцией в 1877-1878 годах и последовавшим за ней Берлинском конгрессе от 1878 года вопрос о проливах не поднимался - были лишь подтверждены предыдущие международные документы, закреплявшие существующий режим проливов до 1918 года.

Естественно, такое положение вещей не устраивало Россию, так как оставалась возможность захвата пролив иной другой, не дружественной России страной. В этой связи посол от России в Константинополе А. И. Нелидов предлагал, в случае необходимости, самые решительные меры по обеспечению интересов России в вопросе о Константинополе и проливах, а именно - захват Босфора. Особое Совещание в Петербурге, имевшее место 23 ноября 1896 года, в целом согласилось принять предложения А. И. Нелидова, однако с оговоркой, что прежде надо использовать влияние на Османскую империю всех заинтересованных держав для соблюдения статуса проливов.

Однако влияние может быть разным и, например, интересы Англии - это «вечного друга» России - всегда носили диаметрально противоположный характер к ее интересам. Или той же Германии... Тем более в столь важной географической точке мировой геополитики, как черноморские проливы...

В Первую мировую войну Турцию вступила на стороне Германии. Проливы для России - закрываются. В августе 1914 года в турецких водах проявляются германские крейсера: линейный «Гебен» (под турецким флагом - «Султан Селим Явуз») и легкий «Бреслау» (под турецким флагом - «Мидилли»), а уже 16 октября «Гебен» обстреливает Севастополь...

26 июня 1916 года А. В. Колчак производится в вице-адмиралы и получает назначение вступить в командование флотом Черного моря. После назначения Колчак встречается с Верховным Главнокомандующим Государем Николаем II и Начальником Штаба Верховного Главнокомандующего генералом М. В. Алексеевым. Перед Колчаком ставится (среди прочих) задача по подготовке силами Черноморского флота десантной операции непосредственно на Босфор. По плану в распоряжение Колчака поступает ударная дивизия под командованием генерала Генерального Штаба Свечина (начальник штаба дивизии - полковник Генерального Штаба Верховский).

Дивизию предполагалось усилить частью орудий Севастопольской крепости. Задача дивизии - захватить плацдарм и обеспечить место высадки основных сил для закрепления успеха. Проведение самой операции планировалось на весну 1917 года. Увы, государственный переворот и разрушение большевиками Российской Империи с уничтожением части Черноморского флота в Новороссийске - закрывает «тему» проливов вплоть до... Великой Отечественной войны.

Понимало ли себе советское руководство - прежде всего в лице Сталина - значимость Черноморских проливов для СССР? Бесспорно, да, понимало...

Например, Сталин настаивал на пересмотре Конвенции 1936 г. в Монтре о статусе проливов, из которой следовало, что Турция вправе возводить оборонительные сооружения на берегах проливов и во время войны закрывать их для судов всех воюющих иностранных государств. Пересмотр положений Конвенции, предлагаемый Сталиным, предусматривал право советского военно-морского флота проходить через Босфор, Мраморное море и Дарданеллы для выхода в Средиземное море вне пожеланий турецкого властей.

Во время Второй мировой войны Турция занимала позицию нейтралитета, но подвергалась сильнейшему давлению, как со стороны Германии, так и со стороны союзников - вступить в боевые действия на их стороне...

В частности Турция обусловливала свое вступление в войну на стороне Германии, например, лишь после взятия немцами Туапсе.

В связи с этим двадцать советских дивизий стояли на границе с Турцией в самые критические моменты Великой Отечественной войны периода 1941-1942 годов. Они стояли не только в советском Закавказье, но и в Иране, в районе города Тебриза...

Туапсе немцы не взяли, Турция против СССР на стороне Германии в войну не вступила...

Но в феврале 1945 года - дабы не оказаться вне возможностей что-то «отхватить» себе при разделе «имущества» третьего рейха - Турция объявляет войну Германии и... Японии. Впрочем, войска Турции в боевых действиях так и не приняли никакого участия...

Политические зигзаги Турции были впечатляющими: 19 октября 1939 года Анкара заключает договор о взаимопомощи с Великобританией и Францией; 18 июня 1941 года Анкара заключает договор «О дружбе и ненападении» с Германией, в рамках которого Турция поставляет в Германию, например, хромовую руду и другое стратегическое сырье, а также пропускает германские и итальянские военные корабли через Босфор и Дарданеллы в Черное море...

Понимал ли Сталин, что с таким «партнером», как Турция, черноморские проливы, как ключи от Средиземноморья для Черноморского флота - при любых конвенциях и статусах - всегда будут в чужих руках? Понимал.

Был ли Сталин уверен в победе над нацистской Германией? Да, был уверен.

Думал ли он о необходимости силового захвата проливов? С максимальной долей вероятности можно ответить утвердительно.

Но осуществление подобного было возможно только десантной операцией с моря, то есть - силами кораблей Черноморского флот: как десантирующих, так и прикрывающих десант.

Вся территория Турции Сталина не интересовала.

И здесь необходимо совершенно ясно понимать, что речь идет не о точных сроках десантной операции, а о решении Сталина в принципиальной необходимости ее осуществления.

Сроки могли варьироваться. В том числе и самой Турцией. Вступи она в войну на стороне гитлеровской Германии против СССР (а к этому были все предпосылки в 1942 году, возьми немцы Туапсе), Сталин получал неоспоримое право в краткосрочной или долгосрочной перспективе самым серьезным образом наказать агрессора - взять Босфор.

Самому объявлять войну нейтральной Турции и превращать в глазах всего мирового сообщества СССР в агрессора - Сталин не мог.

Оставалось ждать.

И, прилагая максимальные усилия, сохранять Черноморский флот.

В таком случае становятся понятными более чем - мягко говоря - «странные» действия Черноморского флота в 1941-1944 годах.

В Великой Отечественной войне советские войска и гитлеровские именно в Севастополе оказались совершенно в одинаковом положении, относительно событий июня-июля 1942 года для нас и апреля-мая 1944 года - для них.

Черноморский флот не предпринял никаких масштабных действий для эвакуации из Севастополя бойцов и командиров Приморской армии и частей береговой обороны Черноморского флота.

Никакой эвакуации силами всего, что могло держаться на плаву и под прикрытием корабельной группировки Черноморского флота - не было.

Хаотичные же попытки начать эвакуацию по приказу, отданному С. М. Буденным (командовавшего на тот момент Северо-Кавказским фронтом) от 1 июля 1942 года (то есть за 3-и дня до официального объявления о сдаче города: «...4 июля года наши войска оставили Севастополь...», хотя войска в Севастополе как раз то и оставались!) заместителю командующего флотом контр-адмиралу И. Д. Елисееву с формулировкой: «...все находившиеся ив строю катера МО, подлодки и сторожевые катера и быстроходные тральщики последовательно направлять в Севастополь для вывоза раненых, бойцов и документов...» подтверждают неоспоримый вывод о том, что штаб Черноморского флота не имел никакого плана эвакуации войск на случай возникновения критической ситуации.

Ибо приказа из Ставки на подобную подготовку штаб не получал...

Совершенно же запоздалая и скомканная «организация» эвакуации - была всего лишь суетливой импровизацией...

Потому что заданное просто общее направление идти катерам и тральщикам куда-то в Севастополь, без четкой спланированной координации их взаимодействия с сухопутными частями - это авось и небось: авось - кого-нибудь подберем, небось, где-то отшвартуемся...

И это - при наличии опыта по проведению во всех смыслах блестящей операции по эвакуации Приморской армии из Одессы в сентябре 1941 года, когда из-под носа у противника было эвакуировано в общей сложности около 80 000 человек.

И что означает фраза вице-адмирала Ф. П. Октябрьского: «...Не дам больше топить корабли...», сказанная им в дни обороны, и ее более развернутая редакция, прозвучавшая на проходившей военно-исторической конференции в мае 1961 года в Севастополе, посвященной 20-летию начала обороны: «...Если эвакуировать армию, то были бы потеряны армия и флот, оказавшийся сильно уменьшившимся из-за потерь в боях. В конечном счете, была потеряна армия, но сохранен флот...?»

Означает ли высказанное личную позицию Октябрьского или озвучивает устную рекомендацию, полученную сверху, а именно - сохранять флот?

Скорее - озвучивает.

В стране был один Хозяин - Сталин. В том числе и над Черноморским флотом.

Без сомнения, сохранение флота озвучивает и С. М. Буденный своей директивой от 28 мая 1942 года в адрес командования СОР, в которой одним из пунктов значилось: «...Предупредить весь командный, начальствующий, красноармейский и краснофлотский состав, что Севастополь должен быть удержан любой ценой. Переправы на кавказский берег не будет».

Приказать подобное без согласования со Сталиным Буденный не мог.

Фактически же - это смертный приговор обороняющимся, ибо надежда, которая умирает последней, этой директивой убивалась наповал.

Этот приговор тяжелой плитой лег на умы и души защитников города...

Отступление не всегда означает поражение, а порой является необходимостью: как тактической, так и стратегической.

В той же ситуации тактически армия приносилась в жертву стратегическому сохранению флота.

И данное решение принимал Сталин.

В качестве контр аргумента можно услышать и другой вариант, почему Приморская армия и части Береговая оборона в Севастополе в июне-июле 1942 года приносились в жертву для сохранения флота, а именно - флот, мол, был необходим для противодействия десантной операции немцев на черноморское побережье Кавказ во фланг Северо-Кавказскому фронту.

Может быть... Только это - не аргумент, это - попытка «навести тень на плетень».

Потому что подобная операция немцев была возможна только при одном условии, а именно - если бы у немцев на Черном море находился флот, превосходящий по корабельному составу Черноморский. Но такого корабельного соединения у немцев, вместе с болгарскими и румынскими союзниками - не было. И не предвиделось...

(Например, в составе ВМС Румынии перед началом Второй мировой войны было: 2 вспомогательных крейсера, 7 миноносцев и эсминцев, одна подводная лодка, 19 канонерских лодок... А в составе ВМС Болгарии - 4 эсминца, 5 торпедных катеров... Все корабли - устаревших проектов.)

Да и задачи у немцев на Кавказе были иные - нефть Грозного и Баку, а не пляжи Адлера или Гагр.

Пробиваться немецкому десанту с побережья через кавказские горные перевалы к бакинской и грозненской нефти?

Зачем такие сложности?

Чтобы понять всю нелепость подобного плана достаточно взглянуть на географическую карту: Баку практичнее штурмовать по берегу Каспийского моря, да и Грозный располагается не на берегу Черного. При возможном же взятием немцами Туапсе и вступлением в войну Турции с вполне возможным захватом турецкими войсками Батуми и Поти, что оставалось бы тогда Черноморскому флоту для базирования - Сочи и Сухуми? И как надолго?

А вот переброска эвакуацией имеющих боевой опыт и обстрелянных частей из Севастополя на «кавказское направление» - была бы более чем уместна. И флот, невзирая на возможные неизбежные потери, подобную эвакуацию осуществить мог...

Аргументы же, типа, никакой бы флот никого бы не спас - не соответствуют действительности. О чем мы поговорим в главе 4-ой - на фактах эвакуации из Севастополя немцев и их союзников в 1944 году не в аналогичной, а в еще более худшей для них ситуации, чем она складывалась для наших войск летом 1942 года.

Кстати, о директиве Буденного.

Она прозвучало ровно за два месяца до приказа Народного комиссара обороны СССР И. В. Сталина от 28 июля 1942 года за № 227, более известного как: «Ни шагу назад!..».

Впрочем, в Севастополе за спиной - море. Захочешь - не шагнешь, исключительно вплавь по зыбким волнам.

Только защитники города «шагать вплавь» на кавказский берег без приказа и не собирались - они доказали это своим мужеством и героизмом в боях за город в июне-июле 1942 года. В оставленном Севастополе ни одно боевое знамя не попало в руки противника.

Но порой мужество и героизм одних - это непрофессионализм, предательство или трусость других. В том числе и командиров. Любых уровней, полномочий и рангов.

«...лес рубят - щепки летят...».

Но одно дело щепки, другое - люди.

Н. Г. Кузнецов (на тот момент Нарком ВМФ) в своих послевоенных мемуарах о событиях в Севастополе июня-июля 1942 годов говорит совершенно невнятно, а именно: «Эвакуация оставшихся войск после третьего штурма Севастополя еще ждет объективного, исторического анализа...».

При такой-то должности Кузнецову необходим чей-то посторонний анализ!?

Сам - не в состоянии проанализировать действия, в том числе и свои?

Почему?

Типа - вообще не в курсе был и ничего не знал?

Вряд ли... И в курсе был и знал.

Но в мемуарах явно что-то умалчивает.

Почему?

Можно только предполагать...

И что же в итоге?

В итоге - десятки тысяч убитых и попавших в плен наших бойцов и младших командиров. Имеющих серьёзнейший боевой опыт бойцов и младших командиров бросают на произвол судьбы.

Причем бросают в прямом смысле этого слова - старший командный и политический состав Приморской армии и Береговой обороны флота отзывается с передовой, где идет бой... на эвакуацию.

«Капитаны» первыми оставляют ещё отчаянно сражающийся с врагом корабль...

По команде сверху дружный и организованный «капитанский драп» происходит на глазах у подчиненных...

А это - разрушение всякого управления войсками.

То есть подобным действием армию превращают просто в массовку из вооруженных людей, действующих уже на свои страх, риск, совесть и личное отношения к присяге и воинскому долгу.

Остается низко поклониться памяти тех десятков тысяч бойцов и командиров, дравшихся, в отдельных случаях, до середины июля 1942 года. Именно их, шагнувших в бессмертие своими стойкостью и самоотверженностью - Октябрьский в телеграмме на имя Буденного и Кузнецова от 30 июня 1942 года, испрашивая себе разрешения эвакуироваться под прикрытием пары-тройки сотен «ответственных работников», называет «...дрогнувшими...».

Вот текст телеграммы, отправленный лично Октябрьским, без согласования с Военным советом: «Противник ворвался с Северной стороны на Корабельную сторону. Боевые действия протекали в характере уличных боев. Оставшиеся войска сильно устали, дрогнули, хотя большинство продолжает геройски драться. Противник резко увеличил нажим авиацией, танками. Учитывая сильно снижение огневой мощи, надо считать, что в таком положении мы продержимся максимум 2-3 дня.

Исходя из данной конкретной обстановки, прошу Вас разрешить мне в ночь с 30 июня на 1 июля вывезти самолетами 200-250 человек ответственных работников, командиров на Кавказ, а также, если удастся, самому покинуть Севастополь, оставив здесь своего заместителя, генерал-майора Петрова».

(Генерал-майор И. Е. Петров, Командующий Приморской армией, убыл на Кавказ следом - суток не прошло...).

Из первой части телеграммы совершенно не логичен вывод о необходимости командованию разбегаться... Войска, типа, дрогнули, но большинство(!) героически продолжает драться!.. То есть положение очень сложное - но еще устойчивое. Почему же командир считает правильным выскочить из окопа и нестись в тыл, когда его подчиненные об этом и не помышляют?!

Уличный бой? Но при уличных боях немцы теряют преимущество в артиллерии, авиации и танках - потому что слишком близко, фактически на расстоянии «вытянутой руки», происходит уличный бой. Если «нажмешь» именно авиацией и тяжелой артиллерией - можешь «положить» своих.

«Мы» продержимся? Но Октябрьский со всеми вместе держаться и не собирается - он смотрит не в сторону противника, анализируя его действия и предпринимая встречные, а смотрит в сторону кавказского берега.

Октябрьский не требует разрешить ему принять все возможные меры, прежде всего именно силами флота под своим командованием, для эвакуации защитников Севастополя - он во второй части телеграммы просит «индульгенцию» на эвакуацию... самого себя.

И вот от Ставки (то есть Сталина), но за подписью Наркома ВМФ Кузнецова, получено добро: «Эвакуация ответственных работников и ваш выезд на Кавказ Ставкой разрешены. Кузнецов» - особо «ценные кадры» улетают по небу и уплывают: и по воде, и под водой...

Ответственные командиры, как их представляет в телеграмме Октябрьский - это командиры бригад, дивизий, полков, заместители Октябрьского «по» артиллерии, авиации, береговой обороне в целом и т. д. - более не отвечают за командование и управление войсками в непрекращающемся бою...

Они толпятся в потернах 35-ой береговой батареи в очередь на эвакуацию...

И в это же время в районе ж/д вокзала, Английского кладбища, Малахова кургана и т. д. еще сражаются их подчиненные в ожидании: подвоза боеприпасов, вывоза раненных, указаний о перегруппировке и занятию новых рубежей обороны. Но все их ожидания - тщетны... Над дерущимися до последнего патрона и снаряда рядовыми и младшими командирами старших командиров, владеющих всей полнотой складывающейся обстановки и обязанных продолжать управлять войсками в бою - более нет.

Старшие командиры толпятся на погрузку.

Юридически - все честно...

Им приказали - они выполнили приказ по оставлению частей и соединений в, возможно, переломный момент схватки за город.

Для Манштейна же подобное бесценное - во всех смыслах! - обрушение противником своего фронта по причине развала управления войсками - подарок, на который он и не рассчитывал.

В своих мемуарах «Утерянные победы» командующий 11-ой немецкой армией, штурмовавшей Севастополь, Э. Манштейн недвусмысленно говорит о том, что в связи с сильными потерями в войсках (в некоторых полках у него оставалось всего лишь по 400-500 человек) и с утратой по этой причине пробивной мощи в атакующих порядках войск, он был готов прекратить штурм... Немцы тоже несли потери... И немалые... А на начало штурма они не имели даже двукратного превосходства в людях над обороняющимися - на подступах к Севастополю немцами было сосредоточено чуть более 200 000 солдат и офицеров, против около 120 000 тысяч наших.

Манштейн: «...С другой стороны, нельзя было не признать, что, даже если резервы противника и были в основном израсходованы, то и ударная сила немецких полков была на исходе.

В эти недели я ежедневно, до и после обеда, находился в пути: в штабах корпусов, у артиллерийских командиров, в дивизиях, полках, батальонах и на артиллерийских наблюдательных пунктах. Поэтому я слишком хорошо знал, как обстояло дело в наших частях и соединениях. Полки насчитывали по нескольку сот человек. Мне припоминается донесение одной снятой с переднего края роты, боевой состав которой исчислялся 1 офицером и 8 рядовыми. Как можно было с этими растаявшими частями и подразделениями завершить бой за Севастополь, когда 54 ак (армейский корпус) стоял перед бухтой Северная, а 30 ак (армейский корпус) предстояли тяжелые бои за захват позиций на Сапунских высотах?...».

Немцы вышли на весь Северный берег Северной бухты (на южном берегу бухты, собственно напротив них, находился сам Севастополь...) 28 июня и подошли к правому берегу реки Черной в районе ее впадения в Северную бухту, то есть - в районе Инкермана.

Фактически 28 июня для Манштейна взятие города не представляется очевидным! Скорее - наоборот. Для форсирования водной преграды (бухты) непосредственно в город - у Манштейна нет достаточного количества плавсредств, да и в случае удачного форсирования - подразделения увязли бы в уличных боях без возможности эффективной их поддержки со стороны артиллерии и авиации...

Всё плато Карагач с Сапун-горой, перед которыми стоит 30-й немецкий армейский корпус, - в наших руках. Причём позиции нашими удерживаются уверенно.

По сути - патовая ситуация.

Тогда Манштейн принимает фактически авантюрное решение попробовать ударить во фланг нашим позициям на Сапун-горе, форсировав узкий участок бухты в районе Георгиевской и Сушильной балок с атакой господствующих высот над ними «в лоб».

Потому что иное другое решение, а именно - организация фронтальной атаки наших позиций на Сапун-горе 30-м армейским корпусом со стороны Федюхиных высот, требовало переброски ему в помощь артиллерии от 54-го армейского корпуса с Северной стороны. Что, однако, было возможно только через Ялту. Потому что на тот момент пригодных для этого дорог в окрестностях Севастополя не было. Подобная переброска артиллерии заняла бы 3-4 дня... Манштейн предполагал, что эта переброска будет обнаружена и противником (то есть, нашими), который, без сомнения - так же перегруппируется...

Тем более что 8 воздушному флоту немцев под командованием Рихтгофена уже отдан приказ о передислокации из-под Севастополя в первых числах июля.

Тогда, отказываясь от продолжения штурма Севастополя прямым ударом на Сапун-гору со стороны 30 ак., Манштейн принимает решение продолжать штурм там, где задумал, пусть и авантюрно - на резиновых лодках через Северную бухту ближе к устью реки Черной... Хотя этот план Манштейна и не находит поддержки в умах его штабных офицеров...

А Октябрьский, также 28 июня, уже решает более не обороняться...

И пакует чемоданы.

Манштейн отдает приказ своему штабу на штурм...

Октябрьский отдает приказ своему штабу на драп...

По различным оценка из разных исторических источников на начало немецкого штурма Севастополя 7-го июня 1942 года (практически за месяц до катастрофы) личный состав СОР составлял около 120 тысяч человек...

На 1-ое же июля 1942 года это количество определяется от 75 000 до 80 000 человек - на всем промежутке от караньского плато до херсонесского маяка. 4-го июля 1944 г. Совинформбюро объявляет об оставлении нашими войсками Севастополя...

На кавказский берег: на катерах, подводных лодках и подобранных ими с плотов и шлюпок доставили около 2 000 человек... Линкор, крейсера, эсминцы, находящиеся в составе флота, на спасение остающихся в Севастополе людей, не вышли...

Указание Сталина выполнялось - флот сохранялся.

Но - для чего?

Может быть, для пресечения эвакуации частей немецкой 17-ой армии, румынских подразделений, «хиви», татарских охранных батальонов и т. д. в апреле-мае 1944 года, оказавшихся в Севастополе в абсолютно аналогичной ситуации, в которой были наши войска в июне-июле 1942 года?

Нет, никакого пресечения не было.

Черноморский флот свои основным - назовем это так - корабельным составом никоим образом не воспрепятствовал эвакуации гитлеровцев из Крыма и Севастополя.

Почему?

Продолжение следует...



Андрей Ерошевич

Крымский новостной портал "INFORMER

Добавлено: 3-04-2016, 01:00
0
140

0

Похожие публикации


Наверх Яндекс.Метрика