«Исчезающая» Россия. Быт чукотских оленеводов

Когалым, 1 марта. Сегодня в России малочисленными признаны около 50-ти коренных народов. Они рассредоточены практически по всей территории страны от Северного Кавказа до Чукотки. Как раз в этом дальневосточном регионе живет самая малочисленная нация - кереки. Их, по данным последней всероссийской переписи, осталось всего четыре человека. Под угрозой исчезновения еще 13 народов, которые насчитывают меньше тысячи представителей. Наиболее «крупные» малочисленные народы России - ненцы, эвенки и ханты. Их от 30 до 45 тысяч и населяют они в основном крайний север. Именно там сохранить свою культуру и традиционный образ жизни с каждым годом все сложнее - наступает цивилизация, сообщает корреспондент «МИР 24» Родион Мариничев.

*

Рубить дрова и разводить костер - дело женское. У мужчин заботы поважнее.

Если день начинается с закалывания оленя, значит, на стойбище, скорее всего, гости. На 30-градусном морозе туша замерзает быстро, и нужно успеть ее нарезать. Одну часть бросить в котел, другую - отнести в избу. Там свежая оленья кровь немного настоится к обеду.

«Надо с малых лет заниматься нашим промыслом, обычаями. Если он с малых лет не занимался этим, и ему уже 20 лет, то ему очень трудно приспособиться к этому. Он ничего не понимает», - пояснил местный житель Дмитрий Русскин.

Сын и племянники Дмитрия Русскина выросли в городе. Для них стойбище почти как дача. Причем с городскими удобствами: электричеством, отоплением, спутниковой антенной, мобильной связью и снегоходами.

Цивилизация - это как назойливый сосед, от которого не отделаешься. Теперь уже и не верится, что когда-то все было по-другому.

«Отъехал километра два-три - тут и глухарь, отъехал километров на 15-20 - тут лоси стоят. Лося завалил - уже ползимы этим мясом кормишься», - пояснил Русскин.

Лосей в этих краях сейчас почти нет. Город всего в двух часах езды. Прокормить бы оленье стадо из 70-ти голов. Ягеля пока хватает, но через два года неподалеку отсюда начнут добывать нефть. Придется переносить избы и откочевывать на несколько километров подальше от нефтяных насосов, трубопроводов и блокпостов.

Перенести на новое место такую избу - это, конечно, не чум переставить. В чумах ханты уже почти не живут - привыкли к прочным стенам и надежному отоплению. Протянуть провода и соорудить новую электроподстанцию помогут нефтяники. Но сруб лучше ставить самому. Если доверишь городским рабочим, они обязательно сделают что-нибудь не так. Например, разгородят дом на отдельные комнаты.

*

Однако и такая традиционная изба все больше напоминает городскую квартиру. Два мира здесь переплетаются настолько тесно, что это уже не воспринимается как нечто несоединимое.

Вместо оленьих пастбищ - бульвар, вместо приземистых избушек - многоэтажки. Наступление цивилизации - процесс необратимый, так что многим оленеводам сегодня приходится вести двойной образ жизни. Утром - кострище, жертвы лесным богам и суп из оленины, вечером - кофе, диван и телевизор.

Двухкомнатная квартира, первый этаж, санузел раздельный. Электроплита, радиоточка. В Когалыме у Дмитрия бизнес и общественные дела. Здесь он носит городскую одежду. В оленьей шкуре слишком жарко.

«Мы тут приехали - день-два, по делам, туда-сюда, с нефтяниками какие-то вопросы, сходили с ними, порешали», - пояснил он.

Без новостей и любимого сериала уже не обойтись. Здесь, конечно, не заколешь оленя, не принесешь жертву богине огня Най-экве, но все-таки кое-что может прижиться и в бетонных стенах.

«У нас в шкафу в закрытой стенке всегда хранились боженьки из ткани. Хантыйские боги специально делались как оберег семьи. У каждого человека был свой оберег. Мы молились им», - рассказала когалымская художница и писатель Лилия Ермакова-Немолча.

В ее квартире и сегодня многое напоминает о мире ее предков. Столкновение с цивилизацией семья пережила довольно мирно, хотя поначалу с мужем приходилось поспорить.

«У нас как? Мужчина, например, не должен посуду мыть – это женщина должна делать. Надо даже что-то в плане шитья быстренько успеть, а он говорит: «Нет, я сам». Он привык самостоятельно делать. А я ему: «Нельзя! Ты же мужчина, я должна это сама сделать», - поделилась Ермакова.

*

По-хантыйски в семье говорить не принято. Дочери языка практически не знают, хотя летом гостят у родственников на стойбище. Словом, типичные городские дети.

«Негде обучаться, негде так же прийти просто, чтобы кто-то поучил выделывать шкуру, как выделывать жилы, допустим, как нитки делать из оленьих жил», - рассказала художница.

«Ханты, буквально как ребенок начал ходить, начинают приучать его к домашнему хозяйству. И видно, например, что девочке два с половиной года за матерью повторяет все действия из жизни», - пояснила методист Краеведческого музея города Когалыма Ирина Шаповалова.

Музей – пожалуй, самый надежный хранитель хантыйских традиций. То, что отмирает наяву, становится экспонатом и продолжает существовать хотя бы в таком виде – за стеклом и красной ленточкой.

В свой сувенирный магазин Дмитрий Русскин тоже входит почти как в музей. Бизнес пока не слишком прибыльный, но дело уже пошло. Для многих хантыйских семей это какая-никакая прибавка к заработку.

«Белочки вот эти вот, чучела заказываю. Бывает, деньги есть, приносят – покупаю», - сказал Русскин.

Оленевод, бизнесмен, общественный деятель – одновременно горожанин и житель леса. Завершая дела в городе, Дмитрий дает последние указания продавцам и бухгалтеру, чтобы уже завтра снова сесть в машину и вернуться на стойбище.

Источник: mir24.tv

Добавлено: 1-03-2015, 23:06
0
128

0

Похожие публикации


Наверх Яндекс.Метрика