Как клятва Гиппократа доводит до суда

Москва, 10 мая. В России снова заговорили об эвтаназии. Тем более, что в некоторых странах мира этот опыт уже давно применяется. Пионером в области эвтаназии стала Голландия. Там разрешили добровольную смерть еще в 1984 году. В России же, как и в остальных странах Содружества, эвтаназия официально запрещена. Но единого мнения на этот счет пока нет.

Справедливости ради надо заметить: чтобы получить даже минимальный набор сильнодействующих анальгетиков в России – нужно пройти все круги бюрократического ада. Направление за направлением, бесконечные очереди, подписи, согласования. Этим летом процедуру выдачи обезболивающих вроде обещают упростить. Но врачи по-прежнему боятся выписывать рецепты. Корреспондент «МИР 24» Маргарита Гырылова выясняла, как вместо белого халата можно заработать тюремную робу.

Лене три года. Свежий воздух – только через окно. У мальчика неизлечимое генетическое заболевание – болезнь Ниманна-Пика: слишком большие печень и селезенка, трудно дышать и двигаться. Чтобы снизить болевой синдром, ребенку 4 раза в сутки колют сильнодействующий препарат.

«Из детской поликлиники с нашей карточкой и с пустыми ампулами нашими мы едем во взрослую поликлинику. Там сдаем ампулы, потому что без них доктору участковому не выдают розовый рецепт. Дальше мы едем обратно в детскую поликлинику, доктор выписывает рецепт, и затем идем в аптеку и получаем лекарства», – рассказывает София Глушкова, мама Лени.

30 ампул на один рецепт. Их хватает на неделю. Больше врач выписать не имеет права. А «подвиг» красноярского доктора Хориняк повторять мало, кто хочет.

Народная героиня в свои 73 года как всегда на участке. Обход Алевтина Хориняк ведет в промежутках между судебными процессами. Она судится с Наркоконтролем, требуя компенсации морального вреда в два миллиона рублей.

«В результате этих разбирательств 3,5 тысячи врачей написали манифест, где четко обозначили, чтобы Госнаркоконтроль не указывал, нужно назначать больному какой-то препарат или нет», - заявила Хориняк в октябре 2014 года.

Все началось в 2009 году. Врач Хотиняк помогла онкологическому больному с чужого участка: выписала ему рецепт на анальгетик. А ФСКН усмотрел в этом преступление. Врача обвинили в «незаконном обороте сильнодействующих веществ с целью сбыта». В итоге три года судебных разбирательств. Обвинение просило отправить доктора в колонию на 9 лет. Но за Хориняк заступились коллеги. Со всей страны в Минздрав шли письма с просьбой о защите невиновной. В итоге ее оправдали.

«Это суд над бесправием врачей. Суд над нашими несовершенными законами, которые не соответствуют международным нормам. Над тем, что больные подвергаются пыткам практически», – говорит Алевтина Хориняк.

Это не пытки, а правила, уверяют в ФСКН. И разработаны они больше 20 лет назад. Здесь и рады облегчить контроль за оборотом лекарственных наркотиков, но не все так просто.

«Почему-то считали, что роль здесь большая именно ФСКН России, но проведенный анализ причин этой проблемы показал, что она лежит больше в плоскости здравоохранения – и федерального, и регионального», – замечает замначальника Координационно-аналитического управления аппарата Государственного антинаркотического комитета Юлия Шевцова.

Вот и получается: с одной стороны у врача клятва Гиппократа, с другой – Уголовный кодекс. Потерянная ампула морфина по тяжести наказания практически равна сбыту героина. У активистки Надежды Осиповой почти метровая кипа бумаг накопилась всего за полгода. Здесь бесконечные жалобы от врачей и их пациентов.

«В законе у нас право на получение пациентом этого препарата не обозначено, зато обозначена уголовная ответственность персонала, врачей, в частности, за ошибки при оформлении медицинской документации, например, при выписке рецептов. К чему это привело? К тому, что врачи просто перестали выписывать», – заявляет член Ассоциации паллиативной медицины, почетный член ассоциации реаниматологов России Надежда Осипова.

Год унизительных допросов пережил и Станислав Быковский из Новосибирской области. Одна бумажка, вернее ее отсутствие, подвели заместителя главного врача под статью. Он разрешил новому фельдшеру работать с наркотиками без допуска, пока готовились все нужные документы.

«Ждать месяц, пока дадут разрешение, учитывая то, какая нагрузка на скорую помощь... Поэтому вынуждено допустили», – рассказывает экс-заместитель главного врача Тогучинской районной больницы Станислав Быковский.

И за эту провинность его тоже хотели посадить. Но дело закрыли за «деятельным раскаянием» самого врача. Районная больница вместо покупки новых кушеток заплатила штраф 100 тысяч рублей. А доктор с 20-летним стажем уволился.

«Если бы я читал не про себя, а про кого-нибудь другого, подумал бы, что про рецидивиста читаю. Там было такое: умышленно, сознательно и тому подобное. В общем, целый список нарушений сознательно, которых я нарушил», – вспоминает Быковский.

В больнице помещение, где хранятся наркотические препараты, серьезно охраняется. За металлической дверью сейф, приваренный к полу. В сейфе журналы с перечнем всех выданных рецептов и сданные обратно лекарства. Их уничтожают раз в месяц на глазах сотрудников наркоконтроля. Под отчетом каждый бланк: испорченный нельзя даже выбросить в мусор.

«Может быть, конечно, я должна нести какую-то уголовную ответственность за то, что я выпишу рецепт не тому, кому надо. Но опять же те препараты, которые используем, – это не наркотики в распространенном понятии», – объясняет терапевт Городской поликлиники №2 г. Москвы Тамара Карелина.

В этой поликлинике, чтобы облегчить жизнь тяжелых пациентов, пересмотрели внутренние приказы. Выписка рецепта – 15 минут. Дать его может любой терапевт, если отсутствует тот, кто прикреплен к больному.

«Звоню, что приду. Прихожу уже почти все готово. Потом еду в аптеку, где тоже уже меня знают», – делится супруга онкологического больного Наталья Вербицкая.

Но в фонде паллиативной помощи приводят другие факты. Из 10 онкологических больных только трое получают необходимые медикаменты.

«В связи с тем, что мало назначают, боятся назначать, люди не просят, потому что сложно просить. А наверх приходит информация, что потребность в обезболивании очень низкая. Но на самом деле все совсем не так», – рассказывает руководитель Мобильной службы паллиативной помощи БФ «Детский паллиатив» Марина Придатченко.

С 1 июля 2015 года получить сильнодействующий препарат станет проще. Вступят в силу поправки к Федеральному закону «О наркотических средствах и психотропных веществах». Рецепт будут выдавать не на пять дней, как сейчас, а на 15. Отменят лишние печати. Но это касается пациентов, а не врачей. Требования к медикам не изменятся. А, значит, по-прежнему есть риск оказаться на скамье подсудимых.

Источник: mir24.tv

Добавлено: 10-05-2015, 23:36
0
196

0

Наверх Яндекс.Метрика