Боцман: Мы воюем за высшие смыслы, за русскую правду

Война в Донбассе не утихает ни на минуту. Все понимают, что перемирие условно и постоянные обстрелы Украиной мирного населения и Вооруженных сил Новороссии — только подготовка к масштабному наступлению. ВСУ продолжает провокации, бойцы ДНР и ЛНР получают бесценный военный опыт. Что необходимо республикам для полной победы? Мы спросили об этом у человека, который в ополчении с апреля 2014 года, участвовал в самых серьезных военных операциях, досконально изучил тактику и стратегию военных действий и имеет свое видение будущего армии республик. Его позывной — «Боцман», и он командир третьей роты батальона "Викинги" 1-й Славянской бригады армии Донецкой Народной Республики.

Боцман рассказал «Сегодня.ру» о своем приезде в Славянск, как ему досталась его первая форма, как воюют сейчас ВСУ, почему нет мобилизационного резерва и что для полной победы республикам нужно создать в армии славянский аналог военно-религиозного ордена.

- «Боцман», давай сначала. Ты до войны жил в обычном украинском городе, считался человеком успешным, был бизнесменом, брокером. Когда ты понял, что в так называемой Украине даже у тебя нет перспектив для нормальной реализации?

- Более 23 лет люди Запада и Востока жили материально неплохо и терпели друг друга. Но когда пришел к власти Янукович, он окончательно уничтожил средний класс. Все помнят пришествие донецких в налоговую, в правоохранительную систему, в другие сферы управления. Западная Украина начала кричать: «Мы хотим в Европу, мы хотим лучше жить!». А восточные области начали требовать тесных связей с более благополучной Россией. Украина стала страной, в которой плохо жить всем.

- Проект Украина был жизнеспособен?

- Он был обречен. Слишком чуждыми друг другу являлись обе части страны. Территорию можно было удержать, только если бы ее поглотила империя, например, Россия. Элиты Запада и Востока получили бы по кусочку и, как и в Украине, держали свой плебс под контролем. А западная Украина смогла бы сохранить свою идентичность, культуру и экономическую основу развития. Но они этого не понимают и не понимали, точнее не хотели понимать.

Украина после развала Союза была спроектирована Западом как антирусский проект, как бомба замедленного действия для развала империи. И все это время, эти 23 года ни российская дипломатия, ни якобы пророссийские политики не делали ничего, чтобы вынуть взрыватель из этой бомбы. Вот и рвануло.

- Почему ты решил идти на войну?

- Понимаешь, в Крыму находились российские военные базы и действовали, скажем так, агенты влияния. Те силы, которые в нужный момент быстро собирали вокруг себя людей, вручили в руки железные изделия и они начали представлять из себя ополчение. А на остальных территориях Украины не нашлось человека, который бы ассоциировался с Россией, вышел и сказал: «Берите автоматы и идите в бой от моего имени». Никого!

В феврале власть в восточных областях валялась просто на улице. На тот момент ее могли взять в каждом городе 20-30 вооруженных людей. Никто бы не сопротивлялся, потому что никто не хотел новой пришедшей хунты в Киеве. Все населенные пункты по левой стороне Днепра, можно было захватить, если бы в каждом крупном городе Востока был политический лидер. И можно было предотвратить войну и гибель тысячи людей! Оставшийся кусок Украины тогда не стал бы воевать. Все области слева от Днепра без малейших экономических потерь влились бы в РФ. Летом уже вошли в состав РФ или стали самостоятельным государством, опираясь не всенародный референдум. Но таких лидеров не оказалось.

Мы с «Кирпичом» (друг «Боцмана» — ред.) это поняли и …пошли воевать. Воевать против украинской армии за создание чего-то пророссийского. Тогда мы еще не понимали, что это будет — государство отдельное или часть России...

- В Славянске просто было попасть в ополчение?

- Нас знающие люди сразу предупредили: в Донецке боевых действий не будет. Объяснили, что нужно ехать в центр сопротивления — населенный пункт Славянск, о существовании которого я тогда не знал.

Мы туда ехали через сельские дороги очень долго, часов 12. Приехали в Славянск 14 апреля, в 9 утра. Столкнулись на пороге СБУ с «Ромашкой» (известный командир ополчения, погибший в Славянске – ред.), потом нам приказали «коктейли Молотова» делать. И говорят: «Ребята, давайте вы на какой-то блокпост пойдете с палками. Потому там вы хоть сможете сбежать, а здесь кто останется в СБУ — смертники. Вас будут убивать, самолетами штурмовать, вертолетами, а ваша задача — выдержать бой с украинской армией с коктейлями Молотова и автоматами». Мы с «Кирпичом» переглянулись: «Ну, умирать так умирать…Бог решит, кому жить, кому не жить». После этого нас оставили. Я так понял, нас просто попугали.

Потом оказалось, что для нас нет формы и нет оружия. И в это время к «Ромашке» подходят двое ополченцев нашей комплекции, нашего роста, они побывали под обстрелом, испугались и решили уехать. Ромашка посмотрел на нас четверых и приказал меняться одеждой. Так сразу мы получили и форму, и автоматы.

Потом нас повели на собеседование. В комнате был Стрелков, «Прапор», «Балу» по-моему, и сам «Ромашка». Мы заходим, бородатые, а усы сбритые. «Вы какого вероисповедания будете, парни?», - спрашивают подозрительно. «Православные!». «А, ну тогда ладно!». Потом начали спрашивать зачем приехали, имеется ли военная подготовка. Мы ответили как было — что даже в армии не служили. И тогда «Ромашка» сказал, что он забирает нас в свой отряд. Отряд смертников.

- Моторола тогда воевал?

- Да. Но он был как и все, бойцом в группе у «Ромашки». Хотя уже тогда пользовался авторитетом вместе с «Тихим» и «Медведем».

- У тебя серьезный опыт боев, начиная с Семеновки, Ямполя и заканчивая нынешними боями. Как ты оцениваешь украинскую сторону в динамике: как они меняются, чему они учатся?

- Это был провал ВСУ. Как такими силами (непосредственно перед Семеновкой стояли 4000 представителей ВСУ, а по всему направлению 10 000 человек — ред.) не взять Семеновку, которую обороняли менее 300 человек, я не понимаю.

- А не допускаешь, что они не хотели нас брать? Есть гипотеза, что была установка сверху разгореться здесь пожарчику войны?

- Не думаю. Они все время тогда отхватывали от нас. Мы же первые тогда атаковали, вспомни. Вылазок сколько было. Моя первая броня сожженная — атака на их блокпост напротив нас. Хотели они разжигать войну или не хотели, но я знаю, что мы не собирались мириться с ними на нашей земле. Учитывая, сколько они задействовали самолетов, техники, людей, танков — это был полный провал. Они абсолютно бездарно провели бой 3 июня. Пехота у них ехала на броне — это была самая большая их ошибка. Пехоту мы сразу раскрошили, дух у солдат упал, мы их начали с флангов обстреливать, и, они попали в мешок. Если б сидели в броне и просто пошли бы на полном ходу, наплевав на потери — они бы въехали в центр Славянска в этот же день.

- Почему они не сделали отвлекающий удар?

- Они совсем тупые. С их стороны это был провал, а нам помог Бог.

- Сейчас как они действуют?

- По-разному. С одной стороны они вроде бы учатся, а с другой — как были баранами, так и остались.

- А подготовка армии ДНР, на твой взгляд, на каком уровне?

- Подготовка продолжается непрерывно, мы учимся и есть прогресс. Вспомни Великую Отечественную. Кадровая армия быстро погибла в 1941-м. А в 1942 году пришли новые люди, быстро прошел естественный отбор и пошел уже прогресс. Наша армия сейчас это условная калька с армии 1942 года: есть уже побеждавший и знающий военное дело костяк, и есть много бойцов, которые будут отсеиваться в процессе боев. И можно идти вперед. Но есть разница. В 1941-1945 гг. был большой мобилизационный ресурс, а сейчас его катастрофически не хватает. Я говорю и о физической подготовке бойцов, и о моральном настрое.

Раньше в России, потом в Советском Союзе мужчина с детства получал военные навыки даже без армейского опыта. И так было из поколения в поколение. Вспомни, это был нормальный детский и юношеский опыт — все эти наборы из танчиков, солдатиков, игра в казаки-разбойники, военная подготовка в школах, институтах.

В нормальном обществе военные являлись для мальчиков кумирами, и благодаря фильмам о войне тоже. Боевиков было мало, а именно фильмов о войне много — о том как должен действовать офицер советский, стоять насмерть, вызывать огонь на себя…

Сейчас мы получаем армию из людей, отрочество и юность которых пришлась на время, когда военный — это был бомж, торгующий солярой. У нас в подразделении только несколько человек служили в армии. Я поступал в "военку" и когда мы туда приехали, я понял, что на гражданке буду уметь больше. Поэтому не пошел. Я знал, что буду воевать, но с этими алкоголиками из ВСУ, которые постоянно крадут, не хотел иметь ничего общего.

И у нас в Донбассе, и в России впервые за столетия сложилась уникальная ситуация. Выросло целое поколение, даже два поколения испорченных позднесоветским: "лишь бы не было войны" и нынешними либеральными установками. Люди не готовы умирать. Вот почему в ДНР большое количество здоровых мужиков, которые не желают брать оружие в руки. Они хотят сыто и хорошо жить в качестве представителей среднего класса. И поэтому у нас такой маленький мобилизационный резерв. Спасает только то, что в "гейропейской" Украине он еще меньше, не смотря на значительно большее число мужского населения.

Эти мужики, не желающие брать оружие в руки, не понимают: среднего класса как такового нет, он уничтожен. Он не планируется в истории. В 2012 году Бильдербергский клуб четко провозгласил свои цели: к концу 21 века сокращение населения на 80%. Где здесь место среднему классу? Идет война на выживание, и русские никому не нужны. Вспомним Бжезинского: "Россия — лишняя страна, которую надо расчленить" или вот это: "Для нас население бывшего СССР — это всего лишь потомки случайно выживших во времена Второй Мировой".

То, что сейчас происходит, — уничтожение именно России. Украинцы думают, что взамен того, что они воюют с «москалями», им будет предоставлено национальное государство. Да не будет у них ничего. Они существуют до тех пор, пока существует Россия. Когда не будет России, проект Украина тоже никому не нужен.

И, еще раз подчеркну, какая бы ни была техника у России, люди в массе своей не готовы ни в России, ни здесь к большой войне на выживание, к жертвенности, к победе.

- Боцман, что делать, чтобы мы победили?

- Изменить ситуацию можно только вернувшись к религиозным корням, создав некий аналог опричнины в хорошем смысле. Мы должны адаптировать к нашим условиям то, что на западе называется военно-монашеский орденом. Вся армия Новороссии или ее костяк должны стать таким военно-монашеским православным орденом.

Это будет как генератор, как инкубатор, как питомник. Представим ситуацию: монастырь, в котором люди проходят одновременно религиозную и военную подготовку (как это делают мусульмане, как это было в средние века). Он будет отбирать самых лучших — тех, кого называют идейными. Они будут в армии занимать ключевые должности. Не обязательно командные. Они зарядят своим духом, своей пассионарностью всю остальную инертную массу. А что касается язычников, которые сейчас служат у нас в армии, то уже сейчас большая их часть имеет к вере большее отношение, чем некоторые православные священники.

Людей в костяке не обязательно будет много. Просто это будет та каста, на которой держится армия, это будет основа нашего стального кулака.

И только так мы наследие либерализма преодолеем, только так мы победим. Потому что в самом прямом смысле сейчас идет война на выживание. Чем позднее мы это поймем, тем меньше шансов у нас вообще победить. Пусть это назовут «православным игилом», пусть враг потешается и ведет свое информационные контригры — наше дело победить. Но, не вернувшись к религиозной составляющей, мы не сможем этого сделать.

Как ты думаешь, почему новороссы так часто кричат "Аллах акбар" во время атаки? Они таким образом выражают свои глубинные, неотрефлексированные чувства. Мы воюем не для того, чтобы просто воевать и завоевывать, а за высшие смыслы, за русскую правду против западной кривды. Но ни церковь, ни идеологи-философы не дали пока бойцам ту форму, в которой они могут выразить свои цели. Вот и приходится русским, по крещению православным пользоваться такими заимствованиями или же искать себя в неоязычестве. Православным священникам давно пора этим озаботиться, быть с бойцами на позициях и не играть в либерализм и нейтралитет, демонстрируя Богу и миру столь порицаемую в Новом Завете теплохладность.

Возврат к религиозным корням преобразит и саму нашу церковь, тоже изъеденную либерализмом, превратившуюся в административную структуру, вдохнет в нее новую жизнь.

Когда эти люди, костяк ордена, потом пойдут в церковь — как монахи, как священники, и это обновит православие. А обновленное православие обновит русскую державность, русскую империю. Это будет совершенно другая система взаимоотношений, в которой будет формироваться новое поколение, уже поколение воинов, а не обывателей. Только так мы победим, иначе России и нас в ближайшие десятилетия просто не будет, ее вычеркивают из истории, нагло и явно.

Маша Росс, Геннадий Дубовой

Источник: novorossia.su

Добавлено: 8-06-2015, 12:55
0
151

0

Похожие публикации


Наверх Яндекс.Метрика